11 августа 2008 @ 02:23

Облом

Облом... Как много в этом звуке для сердца русского слилось…

Кто из нас хоть раз в жизни не обламывался не по-детски широко?

Есть такие? Нет? То-то же.

Облом, с#ка, паскудное жывотное…

Он приходит внезапно, когда его совсем не ждёшь, бьёт тебе по ыычкам, и пока ты хлопаешь глазами (ушами, сиськами, яйцами — нужное подчеркнуть) — он смотрит на тебя откуда-то снизу, с хитрым ленинским прищуром: «Обломался, чудак? Хо-хо! Ну, будь здоров, не кашляй!»

И ты понимаешь, что кто-то сверху решил над тобой просто постебаться. И, пока ты чешешь репу, переваривая последствия облома, этот кто-то недурственно над тобой ржёт. И вот из-за этого обидно вдвойне.

 

А ещё обломы деляцца на:

 

1) Облом обыкновенный. Это когда ты, в принципе, подозревал, что можешь обломаться, поэтому у тебя просто на пару минут съезжает набок рожа, после чего ты говоришь: «А ну и фиг с ним, с плащом!» — и забываешь про это досадное обстоятельство.

 

2) Облом необыкновенный. Это уже похуже. К нему ты был готов меньше всего, и после Серьёзного Облома можешь целый вечер жрать алкоголесодержащие жыдкости любого происхождения, и искать в себе Причины Облома. Серьёзный Облом лечится распитием хани с друзьями, и проходит через пару дней.

и

 

3) ОБЛОМ ОФИГИТЕЛЬНЫЙ. Вот это вообще ж#па. К Офигительному Облому ты был не готов вообще. Ты даже не подозревал, что такое может произойти. И что? И правильно! Расслабил булки, хрюшка-гуманоид! И словил прямо в попу Офигительный Облом! Ещё могут возникнуть осложнения в виде свидетелей твоего Офигительного Облома, что усугубляет восстановительный период. Лечится временем, ханью, беспорядочными половыми связями, а и иногда и сменой места жытельства.

 

Я тоже проходила все три стадии Обломов.

 

Стадия первая. Облом обыкновенный.

 

Я проснулась утром оттого, что солнце било прямо в лицо, лаская солнечным зайчиком мои подростковые прыщи на лбу. Я встала, почесала прыщи, и, уже на автомате, потому что проделывала эту процедуру ежедневно на протяжении последнего года — проверила размер своих сисек. Которые упорно не желали расти, хотя для них уже были куплены 2 сатиновых лифчика нулевого размера, и один кружевной — третьего. Как знать, может, мне повезёт? Нащупав всё те же 2 дверных звонка, и ничуть этому не удивившись, я подошла к зеркалу, посмотрела на себя, подумала, плюнула, и полезла за косметичкой.

Сегодня вечером на дачу приезжал Дэн. Денис. Юноша 17-ти лет отроду, похожий на Шумахера в лучшие годы его жызни.

Дэна вожделели все дачные особы женского пола, с 10 до 35 лет включительно. И я как раз попадала в эту возрастную категорию.

У Дэна была гитара, и новенькая чёрная телогрейка. Дэн виртуозно ругался матом, и очень мило картавил.

*Лирическое отступление. Есть у меня фетиш. Сексуальный. Люблю картавых людей. И пол мне не важен. Я испытываю почти оргазм, заставляя или умоляя их произнести лично для меня три раза подряд слово «бронетранспортер»! Когда лет в пять моего сына отправили к логопеду, он беспалева сообщил седовласому профессору: «А я не буду у вас лечиться. Ага. А зачем? Между прочим, моя мама прёцца от мужыгов, которые букву «р» не выговаривают!» Маме пришлось краснеть, и носить доктору коробочки конфет в каждый визит…*

Дэн картавил. Это было очень трогательно, и я моментально в него влюбилась.

 

Я подкарауливала Дэна у его дома — он стал натравливать на меня свою лишайную собаку, с бельмом на глазу.

 

Я клянчила у родителей деньги, покупала на них Дэну сигареты «Лаки Страйк» — он брал их, говорил: «О, клёво! А ещё есть?» — и отворачивался в сторону.

 

Я надевала свой сатиновый лифчик нулевого размера, напихивала в него ваты, и гордо дефилировала по дачному посёлку — Дэн громко ржал, и называл меня «стиральной доской».

 

Я вырезАла из газеты «Тайная Власть» заговор на любовь, и, стоя одной ногой в тазу, по щиколотку в килограмме мёда *за что я потом получила офигительных трындюлей от мамы*, а другой — в ведре с солёной водой, в который плавал мой плевок, три волоса, и откусанный ноготь, громко взвывала за туалетом: «Как пчела не может без мёда, так раб Божий Денис не сможет ни есть, не пить, ни девок водить, а будет думать только обо мне, Божьей рабе Лидии! Как соль без воды не может — так чтоб и раб Божий Денис не мог часу часовать, минуты скоротать без меня, рабы Божьей Лидии! Зубы-ключ-замок-язык! Тьфу-тьфу-тьфу!»

 

Не помогало. Дэн очень даже спокойно мог без меня жить-поживать и девок таскать, причиняя мне мучения. Мне даже маниакально стало казаться, что у меня и прыщи пройдут, и сисьги вырастут прям в тот момент, когда Дэн меня прижмёт к себе, и скажет: «Лида, мать твою так, я ж так тебя люблю капец просто! Давай уже поженимся, когда тебе стукнет осьмнадцать годоф, и умрём в один день через сто лет!»

Но этого не происходило.

А сегодня у Дэна должен был быть день рождения.

Я с особой тщательностью замазала крем-пудрой свой лоб, накрасила брови коричневыми тенями, приклеила украденные у мамы накладные ресницы французского производства и, в порыве вдохновения, нарисовала фломастером чувственную родинку над губой.

Потом я долго накручивала на щипцы чёлку, чтоб она свисала локоном страсти посередине лба, и наглаживала мамину парадно-выгребную кофту с маками.

Всё.

Посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что если Дэн меня сегодня не полюбит — то он дурак неимоверный. Потому что такая красота была только у меня и у Майкла Джексона.

По инерции, пощупав свои сисьги, я развернулась, и вышла из дома.

 

…В тот день Дэн нажрался до неприличия. Я, стараясь быть весь вечер ближе к нему, кряхтя, таскала именинника в кусты поблевать, вытирала его лицо мамиными маками, и тащила обратно.

И — вот он, момент истины!!!!!!!

Дэн обнял меня, прижал к себе, погладил по волосам, заглянул мне в лицо, поплевал на большой палец, стер мою нарисованную родинку, хрюкнул, и торжественно произнёс:

— Лида.

Я вздрогнула и вся обратилась в слух.

— Лида. Я приду к тебе сегодня ночью. *Загадочная пауза*. С большой-большой кувалдой. *Пауза*. Я стукну тебе ей по башке. Которая расколется как гнилая тыква. *Пауза*. И оттуда вывалится столько дерьма, сколько накопилось там за все твои 14 лет. *Пауза. Пауза. Пауза*

 

Никогда я не забуду эту фразу. В ту ночь меня постиг типичный Облом Обыкновенный.

Правда, переживала я случившееся долго, но это из-за подросткового гормонального взрыва. И это был мой Первый Облом в жизни.

 

Стадия вторая. Необыкновенный облом.

 

Серьёзный Облом у меня случился, когда мне было лет 20. Просидев на даче с ребёнком безвылазно 2 месяца, я одичала, и перестала реагировать на внешние раздражители, кроме крика голодного или описавшегося сына.

На исходе второго месяца на дачу пожаловали мои родители. А меня отпустили на 3 дня в Москву.

Одну.

Я сидела в вагоне электрички, и рыдала от счастья.

Естественно, на меня обращали внимание. И старались сесть подальше от рыдающей девушки. Я рыдала, и мне было всё-всё пофиг.

Тут рядом со мной шлёпнулось чьё-то тело. Я скосила глаза, и прекратила реветь.

Рядом сидел сказочно красивый мужыг, и протягивал мне эскимо:

— Девушка, не надо плакать. Съешьте, вот, лучше, мороженое.. Прошу Вас..

Мороженое я сожрала в 2 секунды, чуть не подавившись палочкой, икнула, смутилась, и потупила взор.

Мужыг протянул руку:

— Виктор.

Я пожала его руку липкой ладошкой:

— Лида…

И 2 часа мы ехали вместе. 2 часа я не спускала с него глаз, и судорожно прикидывала, как бы так ненавязчиво всунуть ему свой номер телефона. Однако, я себя сильно недооценила. Потому что на Казанском вокзале Виктор жахнул меня в дёсны, и сказал:

— Телефончик оставишь? Я тебе сегодня позвоню. Часика через 2. Сходим куда-нибудь..Или у тебя посидим, если ты не против..

Хо-хо! Ещё бы я была против!!!

Домой я влетела как в попу раненый джигит, и первым делом кинулась на кухню испить водицы.

И тут произошло непонятное.

Я со всей дури вдолбалась во что-то железное и холодное, с грохотом свалилась на пол, на меня полилась холодная вода, что-то ударило меня по голове, и я погрузилась в нирвану.

...Очнулась я тогда, когда за окном стояла кромешная темнота. «Час ночи, не меньше» — промелькнуло в повреждённом мозгу.

Наощупь я встала, по стенке дошла до выключателя, включила свет, и узрела следующую картину:

Посреди мокрой кухни валялась табуретка. В метре от неё сиротливо лежал и скучал огромный чугунный казан, а рядом белела записка, на которой маминым аккуратным почерком было выведено: «Лида, у нас отключили горячую воду. Я набрала тебе водички, и поставила возле ванной, чтоб тебе самой тяжести не поднимать. Ты сунь в казан кипятильник, погрей водички, да помойся с дороги. Мама»

Пару минут я тупо перечитывала записку, переводя взгляд с бумаги на казан, а потом начала нервно хихикать. Спасибо тебе, мамуля.. Век не забуду доброты твоей материнской!

Тяжело шаркая по полу, я прошла в свою комнату, и включила автоответчик.

Сквозь шуршание сто раз перезаписанной плёнки полился голос Виктора:

— Лидочка, звонил тебе весь день и весь вечер, но так и не застал тебя дома.. Очень жаль…

Утром я уезжаю обратно в Егорьевск, и в Москве буду через месяц. Буду рад встрече. Виктор.

Я 2 раза прослушала плёнку, и громко зарыдала.

Виктор больше никогда не позвонил.

 

Стадия третья. Облом офигительный.

 

Офигительный Облом произошёл всего 2 года назад. В тот момент я расплевалась со своим бойфрендом, днями напролёт сидела в Интернете, и из дома выходила только по необходимости. У меня была жестокая депрессия.

Через месяц меня потихоньку стало отпускать, и я поняла, что вожделею секса.

Дико. Жутко. До эпилепсии.

Перебрав в уме все возможные варианты, я не нашла ничего нужного. Ибо один был женат, другой — гламурный стриптизёр-полугей, третий кончал как мастер спорта по скоростному спуску, а хотелось просто животного секса в ритме нон-стоп.

Короче, надо было что-то срочно делать.

Вообще-то хотелось просто тупо выскочить на улицу, и схватить то, что под руку попадёцца, но мозгами я понимала, что это совсем не вариант.

И тут на помощь пришёл Интернет.

Само собой, предложений позаниматься сексом поступало каждый день три мешка, но мне не нравились рожи потенциальных лаверсов, и я продолжала искать сама…

Пошёл второй месяц воздержания…

И тут я наткнулась на Сашу.

Саше было 23 года, жил он в Пушкино, выглядел как фантик от конфеты, и писал мне длиннющие лирически-сопливые письма. Я тоже писала ему про непонимание, про мужиков-козлов, и проникалась к Саше любовью и похотью всё больше и больше.

Через пару недель переписки мы с ним встретились на ВДНХ.

В жизни он оказался ниже ростом, чем я думала, но это всё. Во всём остальном он и был тем мальчиком с фотографии, которая вот уже 2 недели стояла у меня на столе.

Мы встречались каждый день. Мы гуляли по Ботаническому саду до позднего вечера, он отвозил меня домой, целовал в щёку, и уезжал обратно в Пушкино.

Так прошло ещё 2 недели, и пошёл ТРЕТИЙ месяц моего полового воздержания…

По ночам мне снились члены. Я просыпалась в поту, и в мокрых трусах. Но, кроме Саши, я уже никого не вожделела.

И вот однажды, в очередной раз, гуляя по Ботаническому саду, Саша сказал: «А ты уже смотрела «Очень страшное кино-4»? Нет? А я вот скачал вчера из локалки… Хочешь, вместе посмотрим?»

Слово вырвалось у меня само собой:

— Сегодня?????????

Саша вздрогнул, но сразу улыбнулся:

— Лучше завтра…

Аааа!!!!!!!!!

Ведь день я носилась колбасой. Я сходила в салон, сделала педикюр, нарастила ногти на руках, сходила на массаж, в солярий, в инфракрасную сауну, и к визажисту.

К вечеру у меня тряслись ноги. На полном серьёзе. Они тряслись, и подкашивались.

Я вожделела секса ТАК, как не вожделела никогда и ничего в своей жизни!

И вот мы у Саши. Мы сидим на диване, и нифига не смотрим «Очень страшное кино-4», потому что я сразу полезла к нему целовацца, пуская слюни как бульдог, и у меня непроизвольно дёргаецца глаз. Саша берёт меня на руки и несёт в спальню. По пути я успеваю разодрать на нём футболку, и напускать слюней за шиворот.

Он куртуазно кидает меня на постель, я сдираю с себя джинсы вместе с трусами, Александр срывает с меня майку, и кидает её на шкаф. Я уже не сдерживаюсь, и ору:

— Да ёлки-палки, ты меня сегодня будешь трахать или нет??????????

— Да!! Да, бля! Буду!!!!!! — кричит Саша, срывая с себя трусы.

— Так давай уже, нахлобучь меня, Саня!!!! *Я думала, у меня голосовые связки парализует*

Саша падает на меня, и…

И вдруг будничным голосом говорит:

— Не встал… Эх.. Слушай, а ты шоу «Офис» по ночам смотришь? Офигительное шоу, да? Я всегда в 2 часа ночи его смотрю…

У меня затряслись губы.

Все разом.

Застучали зубы, и свело задницу. Что ответить я не знала.

Саша помолчал, и сказал:

— Если ты хочешь спать – спи. А я тогда телик на кухне посмотрю, чтоб тебе не мешать.

И ушёл.

Я провела рукой по простыне под своей задницей, нащупала там мокрое пятно, уткнулась в подушку, и завыла белугой.

На кухне Саша заливисто смеялся и смотрел шоу «Офис», а я горестно мастурбировала, не прекращая рыдать.

Утром я проснулась в 6 часов, скинула с сиськи руку спящего Саши, оделась, и тихо закрыла за собой входную дверь…

 

Дома я нажралась абсента, позвонила гею-стриптизёру, и предложила к нему приехать.

Немедленно. Получив саркастический ответ:

— Совсем оголодала, мать? — скорбно кивнула: «Угу» — и поехала на «Парк культуры»…

 

© Мама Стифлера